- За один час езды на верблюде надо бы сразу давать жезл маршала, сказал Булатович врачам миссии.

Проводы были печальны. Все понимали, что Булатович жертвует собой, дабы спасти будущее миссии, но. кто спасет его самого? Не было доверия и к проводникам, языка которых Булатович не понимал, как не понимали его и сами арабы. В самый последний момент доктор Шусев даже прослезился.

- Милый мой юноша, - сказал он Булатовичу, - на кой черт губить красоту и молодость? Не лучше ли вернуться в Россию?

- Тогда и сыщу я себе бесчестье, - отвечал поручик.

Джибути остался позади. Для человека, не рожденного в шатре кочевого бедуина, езда на горбу верблюда - пытка, и в конце первого дня Булатович свалился наземь, словно мешок. Но так же лежали и его проводники, а утром один из них отказался следовать далее. Голодные гиены, посверкивая глазами, уже предчуяли близкую добычу. Булатович разогнал гиен выстрелами. Вода скоро кончилась, а зонтик от жары не спасал. Лишь на третьи сутки встретилась жалкая деревушка племени галласов. Они дали своих проводников, уже настоящих, и в конце четвертого дня пути Булатович увидел перед собой окраины Аддис-Абебы, похожей на большую деревню. Менелик II и его свита не верили глазам, когда перед дворцом "Геби" спешился русский офицер.

- Приношу глубокие извинения, - сказал негус, - что моя столица, "новый цветок" моего государства, еще не протянула рельсы до порта Джибути. Мы обзавелись пока лишь телефоном. Не хотите ли оповестить русскую миссию о своем прибытии?

Когда миссия Красного Креста прибыла в столицу, Булатович уже стал среди эфиопов героем, а всех русских они считали таким же "булатом".